Ќовости
 ќ сервере
 —труктура
 јдреса и ссылки
  нига посетителей
 ‘орум
 „ат

ѕоиск по сайту
Ќа главную  арта сайта Ќаписать письмо
 
  абинет нарколога
 ’ими€ и жизнь
 –одительский уголок
 «акон сур-р-ов!
 —верхценные идеи
 —амопомощь
 ’ал€ва, please!






Ќазад   содержанию ƒальше

УЕ ¬ целом проведенный анализ показывает, что сокращение количества индивидуальных пессимистов подготовлено не только всем дес€тилетним периодом "внешних" социально-экономических и политических трансформаций, но и внутренними изменени€ми в мировоспри€тии и освоении новых социальных навыков значительной частью российского населени€Ф.
»сследование выполнено при финансовой поддержке –оссийского гуманитарного научного фонда (проект 98-03-04382)

—оциальна€ детерминаци€ индивидуального сознани€ в трансформирующемс€ обществе

 есельман Ћ.≈., «воновский ¬.Ѕ., ћацкевич ћ.√.

1. ѕроблемы адаптации индивидуального сознани€ в трансформирующемс€ обществе

ѕри переходе к новым формам организации общественной жизни адаптаци€ населени€ к измен€ющимс€ услови€м происходит, как минимум, в двух внешне независимых друг от друга, но внутренне стратегически тесно св€занных между собой пространствах обсто€тельств. ¬ первом из них, относительно доступном дл€ внешнего наблюдени€, происходит адаптаци€ различных социальных групп (и составл€ющих их индивидов) к измен€ющимс€ социальным услови€м жизни (в первую очередь, материальным и экономическим). јрсенал средств, используемых при этом, состоит по преимуществу из материальных благ (жилищные услови€, недвижимость и другие имущественные обсто€тельства) и социальных позиций, унаследованных от предыдущих социально-экономических обсто€тельств, обеспечивающих удержание (или развитие) сложившегос€ уровн€ и качества жизни [1]. —реди них, в первую очередь, - экономический и профессиональный статус, а также системы социальных св€зей.

ƒруга€ область, внутри которой происходит адаптаци€, - это ценностно-нормативное пространство, детерминирующее изменившиес€ (измен€ющиес€) социальные отношени€. ¬ этом пространстве на уровне поведенческих навыков происходит (или не происходит) освоение норм, адекватных новым социальным обсто€тельствам, но - главное - интернализаци€ ценностных приоритетов и общей системы мироотношени€, обеспечивающей индивиду эффективную реализацию собственных жизненных программ в изменившихс€ социальных обсто€тельствах [2].

ѕредставление человека о причинах происход€щих с ним событий, локализаци€ этих причин в себе или во внешних обсто€тельствах €вл€етс€ одной из важнейших характеристик, определ€ющих осознающую себ€ личность. ≈сли человек видит причины происход€щих с ним событий по преимуществу в себе самом, объ€сн€€ их своими склонност€ми, характером, способност€ми или своими конкретными поступками, то это свидетельствует о наличии у него внутренней (интернальной) локализации контрол€, или внутренней атрибуции ответственности. ≈сли же он склонен видеть причины происход€щих с ним событий в судьбе или случае, в других люд€х, начальстве, государстве или окружающей среде, то это говорит о наличии у него внешней (экстернальной) локализации контрол€, или внешней атрибуции ответственности [3].

ќщущение (не об€зательно осознанное) доминирующей причинности собственной судьбы и ответственности самого человека за основные событи€ в своей жизни, сформировавшись в определенном возрасте, в дальнейшем почти в неизменном виде сопровождает человека практически всю жизнь. Ёто глубоко усвоенное представление определ€ет и его отношение к себе и миру, и почти все наиболее значимые намерени€ и поступки, и большую часть навыков повседневной жизни.  ак свидетельствуют многочисленные исследовани€ отечественных и зарубежных психологов, способность принимать на себ€ ответственность или отсылать ее вовне €вл€етс€ предельно устойчивой (консервативной) чертой личности.

“е, кто осознает преимущественно собственную ответственность за свою судьбу и основные ее событи€, как правило, более инициативны, более рациональны и конструктивны, менее агрессивны и более доброжелательны и, принима€ решени€, рассчитывают в первую очередь на себ€ и свои собственные усили€ в достижении поставленной цели. ќтсылающие ответственность к внешним обсто€тельствам склонны видеть причины происход€щих с ними событий в судьбе или случае, в других люд€х, начальстве, государстве или окружающих услови€х. “акие люди, как правило, менее инициативны, менее рациональны и в большинстве своих неудач и непри€тностей вид€т злой умысел и козни недоброжелателей или тайных врагов (что, впрочем, не мешает им искренне приписывать себе основные заслуги за те удачи, которые случаютс€ в их судьбе). ¬ своей повседневной жизни такие люди, как правило, исход€т из несколько иррационального представлени€ о том, что окружающие (соседи, родственники, коллеги, просто случайные прохожие, но особенно начальство и "государство") об€заны обеспечить реализацию их основных потребностей [4].

¬ своих представлени€х о доминирующей причинности происход€щего различаютс€ не только отдельные люди, но и социальные группы, и даже целые общества. Ќаиболее развитые страны выдел€ютс€ не только развитой промышленностью и экономикой, но и господствующим в них типом представлений о причинности происход€щего в судьбе человека. ¬ обществах с усто€вшимис€ демократическими институтами и развитой экономикой преобладают представлени€ о внутренней ("интернальной") причинности происход€щего с человеком. ¬ обществах, наход€щихс€ на более низком уровне развити€, преобладают представлени€, приписывающие основную ответственность за происход€щее с человеком внешним, не завис€щим от него обсто€тельствам.

ќбщество, состо€щее из людей с "феодальным" сознанием, не осознающих собственную ответственность за судьбу, но рассчитывающих на ответственность за нее справедливых и добрых начальников, как правило, не может обеспечить всем этим люд€м сколько-нибудь приемлемый "современный" уровень жизни. ”ровень этот люди могут обеспечить себе сами своим ответственным, рациональным поведением, и, в первую очередь, свободным, а значит ответственным, экономическим поведением. Ќо освоение адекватных форм такого поведени€ предполагает соответствующее этому поведению сознание, которое у каждого взрослого (социализированного) человека крайне инерционно и очень трудно трансформируетс€. јналогична€ инерци€ присуща и социальному (или, как прин€то говорить, общественному) сознанию [5].

¬ конце восьмидес€тых наше общество, в подавл€ющем большинстве состо€вшее из людей, приписывающих ответственность за свою собственную судьбу внешним, не завис€щим от них обсто€тельствам, легко переключило эту ответственность с официальных коммунистических опекунов на их преемников. √лубоко усвоенна€ парадигма тоталитарно-государственного патернализма вплоть до начала экономических реформ сохран€лась в своем первозданном виде. ѕовышение уровн€ благососто€ни€ виделось не через изменение привычных глубоко усвоенных форм своего социального (в первую очередь, профессионального и экономического) поведени€, а как результат де€тельности новых руководителей. ƒелегировав "новых людей" в органы власти, значительна€ часть нашего общества сочла свой позитивный вклад в обеспечение новой жизни в основном состо€вшимс€. “о, что не смогли или не захотели сделать обещавшие всеобщее благоденствие коммунисты, теперь должны были осуществить "демократы", многие из которых несли в себе те же иллюзии общественного сознани€ (что и позволило им вполне искренне обещать скорое воплощение социальных ожиданий).

ƒл€ "вступающих в жизнь" проблемы их адаптации в пространстве обновл€ющихс€ социальных норм и ценностей, в принципе, мало чем отличаютс€ от общих проблем социализации [6]. ƒругое дело - интернализаци€ новых ценностно-нормативных систем индивидами, чь€ социализаци€ произошла ранее. “ака€ интернализаци€, как правило, сильно осложн€етс€ наличием относительно целостной (внутренне непротиворечивой) системы мироотношени€, ценностно-нормативных представлений и поведенческих навыков, сложившихс€ прежде [7]. —леды подобных закономерностей обнаруживаютс€ практически во всех сферах жизни трансформирующегос€ общества. Ќо особенно заметны они в экономической и достаточно тесно св€занной с ней политической сферах жизни [8].  ак свидетельствуют результаты не только наших, но и многих других исследований, проблемы современного российского общества в значительной (если не в решающей) мере обусловлены именно этими "осложнени€ми", механизмы микшировани€ которых до сих пор остаютс€ мало исследованными [9].

јналогично тому, как индивидуальное сознание личности, осознаваемое ею (осознаваемое сознание), есть лишь относительно незначительна€ часть всего сознани€, включающего не только актуально осознаваемое, но и значительные пласты под- над- и вне-сознани€, социальное сознание также содержит в себе не только осознаваемые и вербализуемые (декларируемые) приоритеты, ценности, нормы и способы поведени€, но и значительный объем существующих р€дом (не вместо вербализованных частей социального сознани€, а именно р€дом, одновременно с вербализованными элементами социального сознани€) социальное под- над- и вне-сознание.

—оциальное (социум) есть внешнее по отношению к индивиду ("не завис€щее от воли и желани€ отдельного человека"), поднимающее его как над его биологической, так и над его собственной психической природой. »менно социальное превращает индивида в того "объемного" человека, регул€ци€ де€тельности которого осуществл€етс€ параллельно на самых разных уровн€х: от физического до психического и социального. явлени€ и событи€ любого из этих уровней способны оказывать существенное, подчас кардинальное воздействие как на отдельного человека, так и на общий социальный процесс.

”точним: социальное сознание - не совокупность индивидуальных, а надличностное образование, в которое, подобно тому, как физические тела погружены в земную атмосферу, погружены индивидуальные сознани€; и в котором эти индивидуальные сознани€ формируютс€ в процессе социализации на первых этапах своего становлени€.

ƒл€ современной социологической теории подобные концептуальные построени€ не €вл€ютс€ чем-то необычным. ќднако, как нам представл€етс€, методологи€ эмпирического наблюдени€ и анализа, реализующа€ себ€ в наиболее распространенных опросных технологи€х, не позвол€ет на эмпирическом уровне надежно вычленить собственно социальное из индивидуального (того, с чем непосредственно сталкиваетс€ наблюдатель в ситуации опроса). ¬ социологических опросах элементы индивидуального и социального сознани€ (в частности, ценностно-нормативные образовани€), как правило, предстают в нерасчлененном виде. Ёто существенно затрудн€ет исследование их взаимосв€зи на эмпирическом уровне. ќтсюда следует необходимость вычленени€ (сепарации) этих элементов индивидуального и социального сознани€ в практике эмпирических исследований.

—ледует отметить, что и в зарубежной практике также существует описанный выше отрыв общетеоретических представлений от соответствующей практики массовых опросов и эмпирических наблюдений. Ќепосредственным объектом этих наблюдений обычно €вл€етс€ не концептуализированна€ социальность в соответствующих ее операционализаци€х, а все тот же индивид (респондент), несущий в себе внешне неразличимое единство индивидуального и социального.

Ќасто€ща€ работа €вл€етс€ развитием начатого в 1989 году цикла исследований, одним из направлений которых был поиск методологии вычленени€ (сепарации) ценностно-нормативных образований индивидуального и социального сознани€ в практике массовых социологических опросов [10].

2. ќптимизм/пессимизм в различных исследовательских подходах

ѕон€тно, что в период масштабных социально-экономических сдвигов, подобных современным российским, практически каждый человек сталкиваетс€ не только с изменением внешних (дл€ большинства, в первую очередь, материальных экономических) условий существовани€, но и с не менее масштабными смещени€ми значительной части ценностно-нормативных координат [11]. ¬ этой ситуации адаптивный потенциал отдельно вз€того индивида пропорционален величине его индивидуального оптимизма, а совокупный потенциал оптимизма в трансформирующемс€ обществе определ€ет возможность необратимости и завершени€ происход€щих социальных изменений [12].

»сследовани€ личностного оптимизма/пессимизма (не всегда об€зательно в этих терминах) имеют богатую традицию в общей и социальной психологии, а также в собственно социологии. ¬ рамках психологического подхода как в нашей отечественной, так и в зарубежной практике оптимизм/пессимизм отдельно вз€того человека рассматривалс€ главным образом как его "врожденное" свойство или результат формировани€ личности на первых этапах социализации [13]. ≈стественно, конкретные социальные услови€ рассматривались психологами также как одно из важнейших обсто€тельств личного оптимизма не только на этапе социализации личности, но и при определении актуального состо€ни€ человека [14]. —ледует отметить, что в рамках психологической традиции оптимизм личности св€зывалс€ не столько с предвидимым ею будущим и антиципацией, сколько с уровнем удовлетворенности человека актуальным благополучием и его общим позитивно-негативным воспри€тием жизни [15].

¬ собственно социологии пон€тие личностного оптимизма (пессимизма) стало использоватьс€ относительно поздно, в конце 20-х-начале 30-х годов [16]. ѕон€тно, что на первых порах это пон€тие и в рамках социологической парадигматики несло в себе заметный отпечаток своего "психологического" происхождени€. ¬ советской эмпирической социологии, возрождавшейс€ в 60-е годы, пон€тие "оптимизма" быстро обрело широкое применение. „аще всего в различных эмпирических исследовани€х советские социологи вынуждены были искать индивидуальные про€влени€ и подтверждени€ социального оптимизма своих сограждан [17]. ƒругой полюс шкалы в собственно социологических исследовани€х того времени, в лучшем случае, замалчивалс€ в публикаци€х и отчетах, но чаще всего вынужденно игнорировалс€ уже на этапе формировани€ программы исследовани€. ¬ этом урезанном идеологической цензурой виде личностный оптимизм советского человека интерпретировалс€ как результат его социализации в услови€х советской действительности, помноженный на осознание перспектив коммунистического строительства. ¬ редких случа€х выхода за негласно предписанные рамки официального оптимизма неизбежно включалс€ изощренный пресс репрессий [18].

ѕри этом в качестве индикатора оптимизма обычно использовались различные показатели, св€занные не с видением перспектив, а с удовлетворенностью нынешней ситуацией (удовлетворенность работой, семьей, досугом, решени€ми руководства и т.д., вплоть до удовлетворенности образом жизни и "ощущени€ счасть€") [19]. —ледует отметить, что не только в отечественной, но и в зарубежной социологической практике оптимизм (пессимизм) использовалс€ в качестве одного из индикаторов удовлетворенности жизнью (life satisfaction), субъективного благополучи€ (subjective well-being) и счасть€ (happiness). ¬ некоторых случа€х сами эти феномены использовались в качестве индикаторов оптимизма [20].

»ндикатор пессимизма/оптимизма, фиксирующий не отношение к нынешней ситуации, а ожидаемое будущее, в практике социологических исследований используетс€ значительно реже. јвторами этих строк он был впервые применен в конце 80-х- начале 90-х годов, пожалуй, одними из первых [21]. ¬ целом же в нашей стране этот индикатор получил относительно широкое распространение вследствие его регул€рного использовани€ при замерах индекса потребительских настроений в общероссийских опросах ¬÷»ќћа [22].

—разу же после начала масштабных экономических преобразований пристальное внимание исследователей и общественного мнени€ стал привлекать не столько оптимизм, сколько еще недавно замалчивавшийс€ "пессимизм" [23]. ¬ конъюнктурной социологии (а таковой и сейчас не меньше, чем в советское врем€) интересоватьс€ исчезающим оптимизмом стало почти столь же "не модно", как еще недавно его альтернативой. »нтересно, что отечественный переход интереса от позитивного к негативному полюсу шкалы оптимизма/пессимизма происходил на фоне общего перехода от идеи прогресса, как ключевой темы современности, к идее кризиса [24].

ѕон€тно, что в сколько-нибудь серьезных исследовани€х социальной действительности существует естественный интерес ко всей полноте шкалы оптимизма/пессимизма. ќднако основной проблемой современных исследований этого социального феномена, как нам представл€етс€, €вл€етс€ недостаточна€ проработанность методологии эмпирического наблюдени€ и анализа взаимосв€зи ценностно-нормативных образований индивидуального и социального сознани€, и в частности, методологии вычленени€ ценностно-нормативных образований индивидуального и социального сознани€ в практике массовых социологических опросов и исследовани€ социально-структурных факторов индивидуального оптимизма/ пессимизма.

ћногочисленные замеры оптимизма/пессимизма росси€н, как в целом по стране, так и в отдельных ее регионах, дают некоторое представление об общей динамике развити€ этого феномена в некоторых социальных группах (региональных, возрастных, экономических, образовательных) [25]. јнализируемые ниже данные получены в исследовании, которое €вл€етс€ развитием начатого в 1989 году цикла социологических наблюдений на базе массовых репрезентативных опросов населени€ некоторых регионов –оссии (—анкт-ѕетербурга, ћосквы, —амары,  емерова, ¬оронежа, “улы и других крупных городов). » в частности - исследование социально-структурных факторов регул€ции индивидуального оптимизма/пессимизма в период социально-экономических преобразований –оссии [26]. ќдним из основных направлений этих исследований был поиск методологии вычленени€ ценностно-нормативных образований индивидуального и социального сознани€ в практике массовых социологических опросов.

Ќаправленность внимани€ на социально-структурные аспекты оптимизма/пессимизма €вл€етс€ главной особенностью нашего исследовательского подхода, определ€ющего соответствующую методологию и методику. Ќар€ду с прочим это означает и сознательный отказ от стремлени€ к максимальной точности фиксации ровн€ оптимизма/пессимизма отдельно вз€того индивида. “ака€ дотошность естественна и вполне обоснованна в рамках психологического подхода, но лишена сколько-нибудь серьезных оснований в социологическом исследовании, направленном на вы€вление собственно социальной составл€ющей исследуемых феноменов.

Ѕолее того, стремление максимизировать точность измерени€ характеристик каждого индивида, как правило, лишает исследовател€ реальной возможности получить сколько-нибудь приемлемые по своей надежности характеристики социальной группы. ѕовышение качества индивидуального замера обеспечиваетс€, как правило, за счет увеличени€ численности первичных переменных (тестовых вопросов), что, естественно, ведет к "ут€желению" методики. Ёто, в свою очередь, практически ликвидирует надежду на приемлемую репрезентацию относительно "малых" социальных групп (составл€ющих, скажем, менее дес€той части всей исследуемой совокупности), а вместе с тем и возможность качественного измерени€ отдельных социальных групп.

“аким образом, точность отдельного "индивидуального" измерени€ оказываетс€ практически обратно пропорциональной точности собственно социального ("группового") измерени€ [27]. —юда же примыкает и проблема выборки, репрезентирующей генеральную совокупность. “радиционный подход к решению этой проблемы базируетс€ на, казалось бы, естественном постулате о равном "весе" любых отдельно вз€тых индивидов в "анатомии" и "физиологии" изучаемых социальных институтов и протекающих в них процессов [28].

¬ то же врем€ практически все наблюдени€, в том числе и полученные в рамках такого "эгалитарного" подхода, свидетельствуют о сильной дифференциации социального веса отдельных индивидов. ћежду тем, сколько-нибудь надежные данные о масштабах этой дифференциации при, как правило, ограниченных возможност€х общего наращивани€ объема выборочной совокупности не могут быть получены (без специального социально-структурного квотировани€ или "районировани€") из-за исходной нацеленности на пропорциональную представленность всех элементов генеральной совокупности. ѕервой жертвой такой "стратегии" оказываетс€ возможность получени€ достаточно надежных данных об относительно малых социальных группах. ƒл€ выборочной совокупности в тыс€чу единиц наблюдени€ это, как правило, все группы, составл€ющие меньше дес€той части генеральной совокупности. Ќо, использу€ в индивидуальных замерах "тестовые батареи", даже такую "скромную выборку" получить достаточно сложно.

»менно поэтому уже на уровне первичного измерени€ социолога должны интересовать не столько внутренние особенности и точность фиксации индивидуальных характеристик (того же оптимизма/ пессимизма), присущих отдельно вз€тому человеку, сколько степень выраженности изучаемого феномена в различных социальных группах. »наче говор€, стратеги€ репрезентативного социологического наблюдени€ должна быть направлена на расширение круга фиксируемых (описываемых) социальных групп, а не на их пропорциональную репрезентацию и точность индивидуальных измерений. ѕо этой причине общую совокупность наблюдений, как правило, мы стремимс€ довести, минимум, до двух с половиной тыс€ч единиц, а в рамках первичного измерени€ индивидуального экономического оптимизма/ пессимизма мы ограничиваемс€ лишь фиксацией реакции респондента на вопрос: " ак ¬ы полагаете, ¬аше материальное положение в ближайшее врем€ (год) улучшитс€, ухудшитс€ или останетс€ примерно таким же?". ¬нешне это совпадает со вполне традиционной техникой анкетного опроса или интервью. Ќо интервьюер фиксирует не только текст вербального ответа опрашиваемого (выраженный в его словах), а свою оценку общей реакции наблюдаемого респондента. –еакци€ же эта выражаетс€, как правило, не только в словах, но несет в себе интонационную и мимическую экспрессию, жестикул€цию и весь контекст общени€ респондента и интервьюера.

3. ќбщие характеристики оптимизма/пессимизма и их изменени€

»так, на прот€жении последних дес€ти лет (с осени 1991 года) ÷ентр изучени€ и прогнозировани€ социальных процессов, в рамках долговременной программы исследовани€ трансформации общественного сознани€, периодически обращаетс€ к жител€м ѕетербурга, —амары и некоторых других российских регионов с одним и тем же вопросом: " ак ¬ы полагаете, ¬аше материальное положение в ближайшее врем€ (год) улучшитс€, ухудшитс€ или останетс€ примерно таким же?". » в каждом из таких "замеров" (репрезентативных дл€ соответствующих региональных центров) индивидуального оптимизма/пессимизма нами опрашиваетс€ не менее 2500 человек. Ёто позвол€ет получить надежные данные об интересующих нас характеристиках населени€ конкретного города, и о соответствующих характеристиках основных социально-демографических и социально-экономические группах этого населени€.

 ак свидетельствуют данные опроса, проведенного в ѕетербурге весной 2000 года, серьезно опасаютс€ дальнейшего ухудшени€ своего материального положени€ около 5% жителей города на Ќеве, и еще 11% предполагают такую перспективу не очень уверенно. — другой стороны, примерно каждый дес€тый (9,5%) твердо убежден в том, что в ближайшее врем€ уровень его материального благополучи€ заметно повыситс€, и еще 26% не столь категоричны в прогнозах повышени€ собственного благососто€ни€. ¬ целом, ранней весной 2000 года в —анкт-ѕетербурге было обнаружено 16% индивидуальных пессимистов, с той или иной уверенностью опасающихс€ перспективы ухудшени€ своего материального положени€. »м "противосто€ли" 35,5% индивидуальных оптимистов, так или иначе ожидающих повышени€ своего благососто€ни€. ќстальные 48,5% не ожидали каких-либо заметных изменений в своем нынешнем материальном положении.  ак видим, по своей численности оптимисты, ожидающие повышени€ уровн€ своего благососто€ни€, в два с лишним раза превосход€т непривычно малую дл€ российской действительности группу пессимистов. Ќаиболее естественна€ реакци€ на такую аномалию: "ќшибка измерени€?"

ќднако в следующем опросе, проведенном в ѕетербурге вскоре после этого, мы вновь получили почти трехкратное преобладание оптимистов над их антиподами. ¬сего в нынешнем (2000) году нами проведено в ѕетербурге четыре опроса, посв€щенных обсуждаемой теме; и в каждом из них, как уже упоминалось, по установившейс€ традиции (точнее, по прин€той программе) было опрошено примерно по 2500 человек. ѕри этом приведенное выше распределение оптимистов и пессимистов воспроизводилось с отклонени€ми не более чем в 2-3%. ѕоскольку данные, полученные в каждом из этих вполне репрезентативных дл€ города опросов, достаточно близки между собой, мы сочли возможным объединить дл€ специального анализа все четыре полученных массива данных в один, обща€ численность которого составила около дес€ти тыс€ч человек.

ѕо данным этого "гиперопроса", проведенного в ѕетербурге в течение нескольких мес€цев 2000 года, было обнаружено 3,5% серьезно опасающихс€ дальнейшего ухудшени€ своего материального положени€ и еще 9% предполагающих такую перспективу не очень уверенно. — другой стороны, примерно каждый дес€тый (9%) твердо убежден в том, что в ближайшее врем€ уровень его материального благополучи€ заметно повыситс€, и еще 30,5% не столь категоричны в прогнозах повышени€ собственного благососто€ни€. ¬ целом же, в 2000 году в —анкт-ѕетербурге было обнаружено 12,5% индивидуальных пессимистов, с той или иной уверенностью опасающихс€ перспективы ухудшени€ своего материального положени€. »м "противосто€ли" 39,5% индивидуальных оптимистов, так или иначе ожидающих повышени€ своего благососто€ни€. ќстальные 48% не ожидали каких-либо заметных изменений в своем нынешнем материальном положении.  ак видим, общее распределение оптимистов и пессимистов, полученное в четырехкратно повторенных петербургских замерах, мало отличаетс€ от первоначального (а имеющеес€ отличие лишь увеличивает преобладание индивидуального оптимизма, зафиксированное в первом опросе 2000 года).

¬ —амаре в это же врем€ (по данным опроса, проведенного весной 2000 года) в той или иной мере опасалс€ ухудшени€ своего благососто€ни€ примерно каждый восьмой - 13,5% - житель этого крупнейшего центра ѕоволжь€. — другой стороны, практически треть - 34% - жителей —амары ожидали повышени€ своего благососто€ни€, а остальные - 52,5% - не ожидали каких-либо заметных изменений в своем нынешнем материальном положении.  ак видим, соотношение оптимистов и пессимистов, зафиксированное в 2000 году в —амаре, мало чем отличаетс€ от того, что мы видели в ѕетербурге. ¬ обоих городах в 2000 году обнаружилось более чем двукратное преобладание оптимистов над их антиподами.

Ќо еще за полгода до этого в той же —амаре (по данным опроса, проведенного нами осенью 1999 года), серьезно опасались дальнейшего ухудшени€ своего материального положени€ 7% опрошенных жителей этого города, и еще 21,5% предполагали такую перспективу не очень уверенно. ¬ целом же, тогда было обнаружено 28,5% индивидуальных пессимистов, так или иначе опасавшихс€ перспективы ухудшени€ своего материального благополучи€, которым противосто€ли 20,5% индивидуальных оптимистов, с той или иной уверенностью ожидавших повышени€ своего благососто€ни€ (остальные - 51% - не ожидали каких-либо заметных изменений в своем материальном положении). “о есть соотношение оптимистов и пессимистов было едва ли не диаметрально противоположным: пессимисты по своей численности превосходили оптимистов почти в полтора раза. Ќо и это было не самым худшим дл€ последнего дес€тилети€ российской действительности. ѕреобладание оптимистов, ожидавших повышени€ своего благососто€ни€, за все это врем€ мы обнаружили лишь однажды.

Ёто было в августе 1997 года, когда негативных изменений серьезно опасались около 8% (из почти 3,5 тыс€ч) опрошенных жителей —амарской области, и еще 15% предполагали такую перспективу не очень уверенно [29]. ¬ целом, тогда в —амаре было обнаружено 23% индивидуальных пессимистов, с той или иной уверенностью опасавшихс€ перспективы ухудшени€ своего материального положени€, которым "противосто€ли" 27% оптимистов, так или иначе ожидавших заметного повышени€ своего благососто€ни€ (остальные 50% не ожидали каких-либо заметных изменений в своем материальном положении).  ак видим, в 1997 году, примерно за год до обвала курса рубл€ и последовавшего за этим зат€жного кризиса, у нас уже возникала ситуаци€ относительного преобладани€ индивидуального экономического оптимизма. ќднако продлилось оно весьма недолго и было значительно менее выраженным, чем нынешнее. “огда количество оптимистов едва превышало четверть всех опрошенных (27%), сейчас в некоторых замерах оно превышает 40-процентную отметку. “огда пессимисты также составл€ли почти четверть (23%) всех опрошенных; сейчас - почти вдвое меньше, 12-13, максимум 15%.

ѕон€тно, что предрасположенность той или другой социальной группы к позитивному или негативному видению индивидуальных перспектив отдельным показателем численности (доли в %%) "оптимистов" (или "пессимистов") описываетс€ недостаточно полно. ƒл€ обобщени€ частных характеристик пессимизма/оптимизма можно воспользоватьс€ примен€вшимс€ в предыдущих наших работах информационно более емким показателем предрасположенности социальной группы к позитивному или негативному видению индивидуальных перспектив. Ётот показатель агрегирует два отдельных показател€ в обобщенный, имеющий вид частного от делени€ численности "пессимистов" на численность "оптимистов" [30]. ѕоскольку в числителе этого показател€ находитс€ количество "пессимистов", то абсолютное значение выше единицы означает преимущественное т€готение группы к пессимистическому видению индивидуальных экономических перспектив, или просто к пессимизму; а значение меньше единицы свидетельствует о т€готении группы к оптимистическому видению.

¬ 1997 году, когда ними был предложен этот показатель измерени€ группового оптимизма/пессимизма [29], во всей совокупности опрошенных обща€ численность "пессимистов" не очень сильно отличалась от численности "оптимистов", и среднее значение показател€ "пессимизма" в ней было несколько ниже единицы: 23%/27%=0,85. “акое значение нашего показател€ характеризовало относительно благополучную ситуацию в начале осени 1997 года. ƒо августовского обвала рубл€ оставалось чуть менее года. „ерез год после августовского кризиса, осенью 1999 года, обща€ численность "пессимистов" почти в полтора раза превышала численность "оптимистов", и значение показател€ "пессимизма" привычно подн€лось над единицей: 28,5%/20,5%= 1,39. Ќо это была далеко не сама€ пессимистическа€ точка последнего дес€тилети€.

Ќапомним, что осенью 1991 года индекс индивидуального экономического пессимизма в этом же регионе был почти втрое больше - 4,17 (60%/14,5%), а в €нваре 1992 года (сразу после "освобождени€ цен") достигал 4,69 (61%/13%). јналогична€ картина наблюдалась и в —анкт-ѕетербурге. “аким был пик индивидуального пессимизма не только в этих регионах, но и в целом по –оссии. “ак, по данным ¬÷»ќћ, численность индивидуальных пессимистов, ожидавших падени€ своего благососто€ни€, достигла максимума в первой половине 1992 года, после чего наметилась отчетлива€ тенденци€ снижени€ уровн€ индивидуального пессимизма.

¬ сент€бре 1992 года первоначальный шок от столкновени€ с новой реальностью какой-то частью населени€ был преодолен, что, в частности, отразилось и в значении анализируемого показател€, опустившегос€ в —амаре до 3,16 (48,5%/15,5%). ƒо приемлемого уровн€ благополучи€ еще было далеко, но пик неблагополучи€, как показали дальнейшие наблюдени€, не только в —амаре, но и в целом по –оссии осталс€ позади. ¬есной 1995 года, несмотр€ на продолжавшийс€ экономический спад и чеченские событи€, индивидуального пессимизма стало еще меньше, что отразилось и на значении соответствующего индекса, вплотную приблизившегос€ к разделительной черте и составившего 1,12 (27%/24%). Ќа этом уровне ситуаци€ как бы замерла, и осенью 1996 года анализируемый показатель был равен 1,08 (23%/21,5%). ј еще через год, как свидетельствуют приведенные выше данные, оптимистический настрой, впервые после начала экономических реформ, превысил уровень пессимистического, а значение показател€ пессимизма опустилось ниже разделительной черты.

 азалось, что период преобладани€ пессимизма осталс€ позади. ќднако верси€, экстраполировавша€ наметившуюс€ накануне августа 1998 тенденцию повышени€ уровн€ жизни и индивидуального экономического оптимизма значительной части жителей –оссии, не подтвердилась не только в объективных характеристиках изменени€ реального уровн€ и качества жизни росси€н, но и в их экономических ожидани€х, отражающихс€ в показател€х индивидуального экономического пессимизма/оптимизма. ѕессимизм, как свидетельствуют данные всех проведенных за этим опросов, вновь стал доминирующей тенденцией. Ћишь в начале 2000 г. значение индекса пессимизма/оптимизма опустилось ниже единицы. ¬ ѕетербурге (в первом весеннем опросе) значение этого показател€ оказалось практически вдвое меньше, чем во врем€ первой "экономической оттепели", и составило всего 0,40 (12,5%/34%); в —амаре - 0,45 (16%/35,5%). «начение этого показател€, полученное в объединенном питерском гиперопросе, и того меньше - 0,31 (12,5%/39,5%).

 ак видим, изменени€ общего уровн€ оптимизма/пессимизма были не всегда однонаправленны и нередко походили на случайные колебани€. Ќо при более внимательном взгл€де на этот р€д показателей можно заметить, как минимум, три вполне отчетливые тенденции. ¬о-первых, за внешне несколько хаотичными колебани€ми индивидуального оптимизма/пессимизма жителей ѕетербурга и —амары просматривалась некотора€ сезонна€ составл€юща€, согласно которой уровень оптимизма осенью (в окт€бре-но€бре), как правило, начинает понижатьс€ и до феврал€-марта находитс€ на своем циклическом минимуме; после чего обозначаетс€ его весенне-летнее повышение, продолжающеес€ вплоть до завершени€ этого цикла в окт€бре-но€бре.

¬о-вторых, колебани€ относительной численности оптимистов, ожидающих повышени€ своего благососто€ни€, обнаруживают и определенную синхронность с изменени€ми макроэкономической и политической ситуации в стране. ”худшение экономической ситуации, инфл€ци€ или увеличение политической неопределенности ведет к повышению численности пессимистов (наиболее €ркие про€влени€: €нварь 1992 и сент€брь 1998 года); понижение темпов инфл€ции и уровн€ политической напр€женности, как и другие симптомы улучшени€ общей экономической ситуации, порождают противоположные тенденции - снижение уровн€ индивидуального пессимизма.

», наконец, если отвлечьс€ от сезонных и частных колебаний и обратитьс€ к общей траектории индивидуального экономического оптимизма/пессимизма, то мы увидим, что фиксируема€ нами численность пессимистов, опасающихс€ ухудшени€ своего благососто€ни€, очень медленно, но неуклонно сокращаетс€. ќсенью 1991 года количество пессимистов достигало 60%; в 1992 году - 55% (61% в начале и 48% в конце года); в 1993 году - 49%; в 1995 году - 27%; в 1997 году - 23%. „ерез дес€ть лет после начала экономических преобразований в —амаре и ѕетербурге осталось лишь 12-13% пессимистов, опасающихс€ ухудшени€ своего материального благососто€ни€.  онечно, на первый взгл€д, основной скачок в сокращении количества пессимистов приходитс€ на последний (2000) год. ќднако более внимательный анализ показывает, что нынешнее сокращение количества индивидуальных пессимистов никак нельз€ назвать одномоментным, оно подготовлено не только всем дес€тилетним периодом "внешних" экономических трансформаций, но и внутренними изменени€ми в мировоспри€тии и освоении новых социальных навыков значительной частью российского населени€.

ѕри этом, несмотр€ на то, что нынешний уровень индивидуального пессимизма/оптимизма заметно отличаетс€ от того, который был зафиксирован в предыдущие годы, основные закономерности его дифференциации в различных социальных группах остались практически неизменными. Ёто обсто€тельство сохран€ет актуальность не только простого наблюдени€ и фиксации дальнейшей траектории индивидуального оптимизма/пессимизма в различных социально-экономических группах, но и углублени€ анализа взаимосв€зи индивидуального оптимизма/пессимизма с различными характеристиками реального (объективного) экономического положени€ и пространством ценностно-нормативных координат социального сознани€ в трансформирующемс€ обществе. ¬ первую очередь это относитс€ к возрастной (или когортной) дифференциации индивидуального пессимизма/оптимизма.

4. ¬озрастные и когортные различи€ оптимизма/пессимизма

ѕривычный "советский" взгл€д на становление экономической независимости человека в обществе предполагает, что уровень его материального благополучи€ растет по мере его профессионального становлени€ и карьеры, котора€ почти до выхода на пенсию идет по восход€щей. ѕочти синхронно с этим измен€етс€ и его индивидуальный экономический оптимизм/пессимизм. ќднако данные всех наших замеров последнего дес€тилети€ однозначно опровергают эту, казалось бы, вполне естественную версию.

“ак, например, в 1997 году, когда нами впервые было обнаружено общее преобладание индивидуального оптимизма, пессимистов, опасавшихс€ падени€ своего благополучи€, среди тех, кто моложе 25 лет, было лишь 8% (при средних дл€ всех опрошенных 23%). ¬ следующей возрастной группе (между 25 и 35 годами) таких пессимистов было уже 12%; а среди людей "среднего возраста" (между 35 и 45 годами) - 23%. ¬ предпенсионной группе (от 45 до 60 лет) численность "индивидуальных пессимистов" достигала трети - 32%; а среди наиболее пожилых (старше 60 лет) - уже 40%, то есть почти вдвое больше, чем в целом среди всех опрошенных, и ровно в п€ть раз больше, нежели среди самых молодых [31].

ќсенью 1999 года, при том, что обща€ численность пессимистов, опасавшихс€ падени€ своего благополучи€, выросла с 23% до 28,5%, среди самых молодых (до 25 лет) их, как и два года назад, оказалось примерно втрое меньше среднего. √лавное же, - во всех последующих возрастных группах, как и два года назад, отчетливо наблюдаетс€ рост численности индивидуальных пессимистов (см. таблицу 1).

“аблица 1
»ндивидуальный экономический оптимизм/пессимизм (ожидание изменений материального положени€) в различных возрастных группах населени€ —амары (окт€брь 1999 года)

 

ѕоложение будет:

 -во опрошенных

»ндекс пессимизма

¬озраст

явно хуже

Ќемного хуже

“аким же

лучше

18-19 лет

20-24

25-29

30-34

35-44

45-54

55-64

старше 65

3,4

2,3

1,6

5,2

7,8

8,6

10,2

9,9

7,8

12,2

16,7

18,1

19,8

24,9

30,1

28,4

56,9

48,4

54,8

51,3

55,4

50,6

46,6

48,2

31,9

37,1

26,9

25,4

17,1

15,9

13,0

13,5

116

221

186

193

410

397

322

222

0,35

0,39

0,68

0,92

1,61

2,12

3,10

2,91

»“ќ√ќ (в %%)

7,0

21,5

51,0

20,5

100%

1,38

 -во (чел.)

143

442

1059

423

2067

 

R =-0.236

ƒиаметрально противоположна€ ситуаци€ - с показател€ми индивидуального экономического оптимизма. ¬ 1997 году среди молодежи, не перешагнувшей порог своего двадцатип€тилети€, повышени€ своего материального благополучи€ ожидал практически каждый второй - 49%. ¬ следующей возрастной группе таких индивидуальных оптимистов было лишь около трети - 34%, а среди людей "среднего возраста" (от 35 до 45 лет) - только четверть (25%). ¬ предпенсионной группе (от 45 до 60 лет) численность "индивидуальных оптимистов" сократилась до 17%; а среди наиболее пожилых (старше 60 лет) на них приходилось лишь 10%. “о есть чуть ли не втрое (в 2,7 раза) меньше, чем среди всех опрошенных; и практически в п€ть раз меньше, нежели среди самых молодых. Ёта же закономерность, как видно из таблицы 1, воспроизвелась спуст€ два года.

“аблица 2
»ндивидуальный оптимизм/пессимизм разных возрастных групп населени€ ѕетербурга (2000 год, N=9560)

¬озраст

ѕессимисты

—ред. группа

ќптимисты

 -во человек

»ндекс пессим

ƒо 19 лет

20-24

25-29

30-34

35-39

40-49

50-54

55-60

старше 60

7.0

6.3

7.4

8.9

7.5

12.6

17.5

19.6

20.0

42.5

39.0

46.8

48.6

49.8

49.2

51.9

51.1

50.3

50.5

54.7

45.8

42.5

42.7

38.1

30.6

29.3

29.7

614

1000

853

926

1132

1843

913

789

1489

0.14

0.12

0.16

0.21

0.18

0.33

0.57

0.67

0.67

»“ќ√ќ

12,4

48.1

39.5

5560

0.31

R =-0.289

 ак видно из таблицы 2, и в 2000 году среди наиболее молодых петербуржцев индивидуальных оптимистов, ожидающих повышени€ своего благососто€ни€, в семь-восемь раз больше, чем их антиподов, оценивающих свои индивидуальные перспективы пессимистически. ќсобенно заметно преобладание оптимистов в группе 20-24-летних - тех, кто родилс€ между 1976 и 1981 годами. —реди тех, кому еще нет 20 (родившихс€ после 1981 года), оптимизм по поводу скорого повышени€ своего материального благососто€ни€ пока не так сильно выражен, поскольку многие из них еще учатс€. ќднако и среди тех, кому сейчас меньше сорока (родившихс€ после 1960 года), оптимистов в п€ть с лишним раз больше чем их антиподов.

—реди тех, кому сейчас за сорок (родившихс€ раньше по€влени€ торжественной декларации о том, что "нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме"), относительное количество оптимистов сокращаетс€ (по сравнению с самыми молодыми) примерно в полтора раза. ≈сли среди самых молодых их свыше половины, то среди перешагнувших сорокалетие - менее трети.

ѕон€тно, что в определенном смысле оптимистический взгл€д на мир и собственное будущее молодым обычно присущ в большей мере, нежели более пожилым люд€м. ќднако, как уже отмечалось ранее, такой разрыв уровней оптимизма/пессимизма молодежи и старших поколений в относительно стабильный период был бы невозможен. “раектори€ жизненной карьеры в стабильном обществе обычно описывалась достаточно пологой кривой, котора€ более чем плавно (то есть очень медленно) повышала благососто€ние среднего человека от его ранней молодости вплоть до примерно 45-50-летнего рубежа (вариации, как правило, определ€лись гендерными, профессиональными и образовательными различи€ми). ѕосле этого экономическое положение человека (а с ним и его видение ближайшей перспективы) обычно стабилизировалось, и лишь в районе выхода на пенсию (на рубеже шестидес€тилети€) начиналось еще более медленное, нежели предыдущий подъем, плавное понижение кривой экономического благополучи€ [32].

—итуаци€, наблюдаема€ в последние годы, определ€лась не только и даже не столько общим экономическим кризисом и падением уровн€ национального дохода, приход€щегос€ на среднего росси€нина, сколько общим изменением механизмов социальной, и в том числе экономической жизни. Ёто и предопределило не просто изменение, но подчас и полную смену правил социального, особенно экономического поведени€, а вместе с тем и навыков, необходимых дл€ выживани€ отдельно вз€того человека. “ака€ ситуаци€ потребовала от человека не просто освоени€ новых навыков, но и, что крайне т€жело, отказа от старых, ранее приобретенных. “ех навыков, которые еще относительно недавно вполне обеспечивали существование, а подчас и относительное преуспе€ние.

ѕон€тно, что этот "налог прошлого" плат€т лишь успевшие освоить социальные нормы и жизненные навыки в услови€х действи€ старых социально-экономических механизмов. ќт этой платы практически полностью освобождены те, чь€ базова€ структура личности формируетс€ в естественном процессе социализации в насто€щее врем€. Ќо чем большим опытом использовани€ ранее приобретенных навыков и ценностно-нормативных представлений обладает отдельно вз€тый человек, тем, при прочих равных, труднее ему отказатьс€ от них, а значит, и освоить новые, адекватные нынешним услови€м жизни.

»менно поэтому так контрастен сейчас оптимизм молодежи (практически полностью свободной от необходимости отказыватьс€ от груза неприемлемых в новых услови€х представлений и навыков). ¬едь он наблюдаетс€ на фоне пессимизма пожилых людей, на слабеющие плечи которых давит не только необходимость освоени€ новых норм и навыков социальной и экономической жизни, но и груз старых, хорошо зарекомендовавших себ€ раньше, но в большинстве своем неприемлемых сейчас социальных навыков и стереотипов. » ко всему этому добавл€етс€ естественное возрастное усиление ригидности (снижение лабильности). ќснований дл€ взлета пессимизма у пожилых людей более чем достаточно. „то и подтверждают многочисленные данные, устойчиво получаемые в последние годы [33].

ѕричем данные эти свидетельствуют не столько о возрастных различи€х оптимизма/пессимизма, сколько о социальных - поколенческих, несущих в себе печать перехода от одной системы социально-экономических отношений к другой. »звестно, что те или иные системы ценностей интернализируютс€ и устойчиво воспроизвод€тс€ личностью не сами по себе, а лишь в той мере, в какой они обеспечивают этой личности выработку и реализацию собственных целей и программ. —уществуют веские причины дл€ того, чтобы в услови€х стабилизации новой системы различи€ эти существенно сгладились. » первое из них заключаетс€ в том, что на всем прот€жении рассматриваемого периода измен€лись не только общие характеристики индивидуального экономического оптимизма/пессимизма, но характеристики готовности людей к прин€тию на себ€ преимущественной ответственности за свою судьбу, и в частности, за свое материальное благополучие.

5. ќбщие изменени€ атрибуции ответственности

Ќа прот€жении последних дес€ти лет (с осени 1991 года) ÷ентр изучени€ и прогнозировани€ социальных процессов в рамках долговременной программы исследовани€ трансформации общественного сознани€ периодически обращаетс€ к жител€м ѕетербурга с одним и тем же вопросом: " ак ¬ы полагаете, ¬аше материальное благополучие по преимуществу зависит от ¬ас или от внешних обсто€тельств (других людей, начальства и т.п.)?" ¬ каждом из таких репрезентативных дл€ ѕетербурга "замеров" атрибуции экономической ответственности нами опрашиваетс€ не менее 2500 респондентов. Ёто позвол€ет получить надежные данные об интересующих нас характеристиках населени€ города и о соответствующих характеристиках основных социально-демографических и социально-экономических групп этого населени€. ¬ нынешнем (2000) году нами проведено четыре опроса, посв€щенных обсуждаемой теме. ¬ каждом из них, по установившейс€ традиции (точнее, по прин€той программе), было опрошено примерно по 2500 человек. ѕоскольку данные, полученные в каждом из этих репрезентативных дл€ города опросов, достаточно близки между собой, мы сочли возможным объединить все четыре полученных массива данных в один, обща€ численность которого составила около дес€ти тыс€ч человек.

 ак свидетельствуют полученные данные, в нынешнем (2000) году немногим менее половины - 46,5% - взрослых жителей —анкт-ѕетербурга основную или преимущественную ответственность за сложившийс€ у них уровень материального благополучи€ приписывали внешним по отношению к себе обсто€тельствам. ќколо трети - 32% - основную часть ответственности принимали на себ€, а остальные - 21,5% - склонны были разделить ее между собой и внешними обсто€тельствами поровну.

Ќапомним, что дес€ть лет назад, в €нваре 1992 года, численность взрослых горожан, полагавших себ€ ответственными за свое материальное благополучие, была почти вдвое меньше и составл€ла всего 17%; а количество отсылающих эту ответственность вовне равн€лось 63%. Ќо уже в феврале 1992 г. мы могли наблюдать некоторые изменени€, когда впервые прекратилс€ рост количества отсылающих вовне основную ответственность за свое экономическое положение и обозначилось его понижение. ќдновременно приостановилось и сокращение численности принимающих преимущественную ответственность за свое благососто€ние на себ€. Ќе исключено, что именно в этот период произошел первый важный поворот в становлении нового сознани€. ¬о вс€ком случае, в последовавших за этим дес€тках замеров количество экстерналов уже ни разу не поднималось до отметки, зафиксированной в €нваре 1992 года. Ќе опускалась в дальнейшем до этой "рекордной" отметки и численность интерналов.

¬месте с тем, дальнейшие изменени€ локализации ответственности были не столь однозначны и нередко походили на случайные колебани€. ѕри более внимательном взгл€де на этот р€д показателей можно было заметить, как минимум, три вполне отчетливые тенденции. ¬о-первых, за внешне несколько хаотичными колебани€ми общей интра-экстернальности жителей ѕетербурга просматривалась некотора€ сезонна€ составл€юща€, согласно которой уровень интернальности осенью (в окт€бре-но€бре), как правило, начинает понижатьс€ и до феврал€-марта находитс€ на своем циклическом минимуме; после чего обозначаетс€ его весенне-летнее повышение, продолжающеес€ вплоть до завершени€ этого цикла в окт€бре-но€бре.

¬о-вторых, колебани€ относительной численности интерналов, принимающих на себ€ преимущественную ответственность за свое материальное положение, обнаруживают и определенную синхронность с изменени€ми макроэкономической и политической ситуации в стране. ”худшение экономической ситуации, инфл€ци€ или увеличение политической неопределенности ведут к повышению численности отсылающих ответственность вовне; понижение темпов инфл€ции и уровн€ политической напр€женности порождают противоположные тенденции в атрибуции ответственности.

» наконец, если усреднить сезонные и частные колебани€ и обратитьс€ к среднегодовым показател€м, то мы увидим, что численность отсылающих ответственность за свое экономическое положение вовне очень медленно, но неуклонно сокращаетс€. ≈сли в 1991 году она составл€ла в среднем 53%, то в 1992 году - 52%, в 1993 году - 49%, а спуст€ дес€ть лет после начала экономических преобразований в нашем городе осталось лишь 46,5% экстерналов. ќбщее уменьшение всего на п€ть-шесть процентов можно было бы прин€ть за незначимое, если бы все эти показатели не выстраивались в относительно пологую, но все же однонаправленную кривую, и за каждым из среднегодовых показателей не сто€ли дес€титыс€чные совокупности суммарных (годовых) выборок. ƒл€ таких объемных совокупностей даже однопроцентное различие статистически значимо на уровне р>0,95.

—толь же однозначна тенденци€ расширени€ круга интерналов, признающих свою преимущественную ответственность за собственное материальное благополучие. —редн€€ их численность в 1991 году составила 22%, в 1992 году Ц 25%, в 1993 - уже 26%, а в нынешнем (2000) году мы обнаружили в нашем городе уже 32% интерналов.  ак видим, численность принимающих на себ€ преимущественную ответственность за последние дес€ть лет выросла ровно на 10%, или почти в полтора раза, по сравнению с исходным уровнем.

ќбща€ атрибуци€ ответственности той или иной социальной группы характеризуетс€ как относительной численностью отсылающих ответственность за свое материальное благополучие вовне, так и количеством их антиподов, принимающих ее по преимуществу на себ€ “ак как обе эти части меньше общей совокупности на количество дел€щих ответственность между собой и внешними обсто€тельствами примерно поровну, то группова€ атрибуци€ ответственности более емко может быть выражена через показатель (индекс), выражающий соотношение численности антиподов.

ѕоказатель интернальности атрибуции ответственности (индекс интернальности) - отношение численности принимающих ответственность за свое материальное положение на себ€ к количеству отсылающих ее вовне - будет тем выше, чем больше будет числитель (количество интерналов); и тем ниже, чем больше знаменатель (количество экстерналов). “еоретически область изменени€ этого показател€ находитс€ в пределах от нул€ до плюс бесконечности. ќднако, поскольку принимающие ответственность на себ€ - пока еще €вление более редкое, чем их антиподы, и обща€ численность интерналов пока еще меньше численности отсылающих ответственность за свое благополучие к внешним обсто€тельствам, постольку общий (городской) индекс интернальности атрибуции ответственности, как правило, варьирует в области ниже единицы. ¬ 1991 году среднегодовой показатель интернальности равн€лс€ в ѕетербурге 0.41; в 1992 году - 0.48; в 1993 он подн€лс€ до 0,53, а в нынешнем 2000 году достиг 0.69. ак видим, и здесь показатели выстраиваютс€ в относительно пологую, но все же неуклонно повышающуюс€ кривую.

6. ¬озрастные и когортные различи€ атрибуции ответственности

“радиционный взгл€д на становление экономической независимости человека в нашем обществе предполагает, что степень прин€ти€ им ответственности за свое материальное положение растет по мере его профессионального становлени€ и карьеры, котора€ почти до выхода на пенсию идет по восход€щей. ќднако данные всех наших замеров однозначно опровергают эту, казалось бы, вполне естественную версию.

“аблица 3
јтрибуци€ ответственности в различных возрастных группах населени€ ѕетербурга (2000 год, N=9560)

¬озраст

 оличество (в %%)

„исленность группы

»ндекс интерна- льности

 

Ёкстерналы

—редн€€ группа

»нтер- налы

   

ƒо 19

20-24

25-29

30-34

35-39

40-49

50-54

55-60

старше 60 лет

37.1

29.3

34.2

34.3

32.2

44.7

50.5

63.0

77.8

18.4

26.0

25.2

24.8

27.6

22.2

25.0

19.3

10.9

44.5

44.7

40.6

40.8

40.3

33.1

24.5

17.7

11.3

614

1000

853

926

1132

1843

913

789

1489

1,20

1,53

1,19

1,19

1,25

0,74

0,49

0,28

0,19

¬ целом

46.5

21.8

32.0

100%

0,69

 ак видно из таблицы 3, в данных, характеризующих ситуацию 2000 года, легко прослеживаетс€ буквально противоположна€ тенденци€. —реди наиболее молодых петербуржцев, интерналов, принимающих на себ€ преимущественную ответственность за свое материальное благополучие, уже сейчас заметно больше, чем их антиподов, отсылающих к внешним обсто€тельствам большую часть ответственности за свое благососто€ние. ќсобенно заметно преобладание интерналов в группе тех, кто родилс€ между 1976 и 1981 годами (среди тех, кто родилс€ после 1981 года, оно пока не так сильно выражено, поскольку многие из них еще учатс€). ќднако и среди родившихс€ после 1960 года (кому сейчас меньше сорока) интерналы так же заметно преобладают над экстерналами.

Ќо уже среди тех, кто родилс€ раньше по€влени€ торжественной декларации о том, что "нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме" (кому сейчас за сорок), количество интерналов сокращаетс€ до трети, что заметно меньше, чем их антиподов. ¬ каждой следующей возрастной группе интерналов (принимающих на себ€ преимущественную ответственность за свое благополучие) все меньше и меньше, а среди родившихс€ в довоенные годы (кому сегодн€ за шестьдес€т) их около одной дес€той. ѕри этом экстерналы (отсылающие к внешним обсто€тельствам большую часть ответственности за свое благососто€ние) составл€ют тут почти четыре п€тых. ≈ще контрастней межпоколенные различи€ крайней экстернальности (по относительной численности тех, кто отсылает к внешним обсто€тельствам не просто большую, а основную часть ответственности за свое благососто€ние). ≈сли среди не достигших своего сорокалети€ численность крайних экстерналов находитс€ в пределах 14-15%, то группе 40-49 лет их уже 23%, в группе 50-54 года - 27%, в группе 55-59 лет - 40%, а среди тех, кому за 60, они составл€ют уже почти три п€тых - 59%.

јналогичные тенденции обнаружились уже в данных 1991 года. ¬ дальнейшем во всех без исключени€ наших замерах (напомним, что в каждом из них опрашивалось не менее двух с половиной тыс€чи человек) количество принимающих ответственность за свое материальное положение на себ€ среди молодежи было значимо больше, чем среди людей более старшего возраста. ¬ 1991 году среди наиболее молодых (в возрасте до 30 лет) было в среднем 30% интерналов. ¬ возрастной группе от 30 до 45 лет их было 26%; в возрасте до 60 лет - 18%; а среди тех, кому за 60 лет, - лишь 14%. “а же картина повторилась и в 1992 году. —реднегодовые показатели численности интерналов в приведенных возрастных группах составили, соответственно: 35, 29, 22 и 10%. ¬ 1993 году этот р€д выгл€дел так: 41, 27, 22 и 14%. ¬ целом, как видим, чем старше человек, тем меньше веро€тность того, что он обладает внутренней атрибуцией ответственности.

ќбратим внимание, что во всех приведенных данных количество интерналов среди людей в возрасте до 30 лет минимум вдвое выше, чем среди тех, кому за 60. «а прошедшие дес€ть лет во всех возрастных группах, родившихс€ до 1960 года, дол€ людей с внутренней атрибуцией ответственности или росла относительно медленно, или вовсе сохран€лась примерно на одном уровне. ѕри этом среди тех, кто родилс€ после первого полета человека в космос, численность интерналов выросла с 30% в 1991 году до 41% в 1993 и до 45% в 2000 году.  ак видим, молодежь сейчас €вл€етс€ не только наиболее интернальной возрастной группой, но и обща€ тенденци€ роста численности людей с внутренней атрибуцией ответственности обеспечиваетс€ главным образом за счет той же возрастной когорты.

Ќе менее отчетлива тенденци€ увеличени€ с возрастом численности тех, кто большую часть ответственности за свое материальное положение приписывает внешним обсто€тельствам. ≈сли в поколени€х, чье рождение пришлось на семидес€тые годы и позже, экстерналов (отсылающих к внешним обсто€тельствам большую часть ответственности за свое благососто€ние) во всех опросах заметно меньше половины, то среди людей, родившихс€ в сороковые годы и раньше, таких не менее двух третьих. ¬ 1991 году среди наиболее молодых было в среднем 45% экстерналов. ¬ возрастной группе от 30 до 45 лет их было уже 49%; в возрасте до 60 лет - 57%; а среди тех, кому за 60 лет - 67%. јналогична€ закономерность повторилась в 1992 году. —реднегодовые показатели численности экстерналов составили, соответственно: 40, 48, 54 и 74 %. ¬ 1993 году этот р€д выгл€дел уже так: 34, 42, 55 и 68 %.  ак видим, чем старше человек, тем больше веро€тность того, что большую часть ответственности за свое благополучие он приписывает внешним дл€ себ€ жизненным обсто€тельствам.

«а дес€ть лет во всех группах родившихс€ до начала массовых закупок зерна за рубежом, дол€ людей с внешней атрибуцией ответственности сокращалась относительно медленно, а у довоенных поколений, и вовсе сохранилась примерно на том же уровне. ѕри этом среди молодежи в возрасте до 30 лет количество экстерналов сократилась с 45% в 1991 году до 34% в 2000 году. »наче говор€, дл€ людей родившихс€ в последние 40 лет внешн€€ атрибуци€ ответственности не только менее характерна, но и обща€ тенденци€ сокращени€ внешней атрибуции обеспечиваетс€ главным образом за счет этого поколени€.

≈сли в возрасте до 30 лет на одного признающего основную ответственность за свое благополучие приходитс€ примерно столько же (или немного больше) отсылающих ее к внешним обсто€тельствам, то среди тех, кому за 60 лет, на одного интернала приходитс€ почти п€ть экстерналов. ¬ 1991 году средний индекс интернальности атрибуции ответственности у наиболее молодых равн€лс€ 0,67. ¬ возрастной группе от 30 до 45 лет он составил уже 0,53; в возрасте до 60 лет - 0,32; а у тех, кому за 60 лет, - 0,21. јналогичную тенденцию мы видели и в 1992 году. —реднегодовые показатели интернальности составили тогда соответственно - 0.88, 0.58, 0.41 и 0,13. ¬ 1993 году: 1,34; 0,64; 0,40; и 0,21. ¬ нынешнем 2000 году этот р€д выгл€дел уже так: 1,45; 1,22; 0,66 и 0,15.

 ак видим, за последние дес€ть лет во всех группах, родившихс€ раньше шестидес€тых годов, показатель интернальности атрибуции ответственности рос относительно медленно или сохран€лс€ примерно на том же уровне. ” довоенного поколени€ (среди тех, кто родилс€ до ¬торой мировой войны) этот показатель равен сейчас 0,15; при том, что дес€ть лет назад он находилс€ примерно на том же уровне (0,20-0,25). ј среди тех, кто родилс€ после первых полетов в космос, этот показатель вырос почти вдвое и в 2000 году заметно превысил единицу. Ёто значит, что среди поколений, завершавших свое образование после начала "перестройки", численность интерналов стала больше количества их антиподов. ƒл€ этого поколени€ внешн€€ атрибуци€ ответственности уже менее характерна, чем многовекова€ традици€ (продолжающа€ и сейчас доминировать в нашем обществе) отсылать большую часть (а то всю) ответственности за благополучие отдельного человека к внешним, не завис€щим от него обсто€тельствам.

7. ”стойчивые тенденции

»ндивидуальное сознание посто€нно находитс€ под вли€нием информации, актуально присутствующей в социуме и воздействующей на сознание и поведение индивида. ¬оздействие это может осуществл€тьс€, в частности, и через неконтакную ретрансл€цию и воспроизводство групповых норм "рационального" воспри€ти€ различных элементов реальности, а также нормативов ценностного отношени€ к ним. ѕрисутствие такого воздействи€ нельз€ не заметить в гендерных различи€х индивидуального оптимизма-пессимизма.

¬ 2000 году в ѕетербурге среди мужчин обнаружилось 11,5% пессимистов, опасающихс€ снижени€ уровн€ своего материального благополучи€, тогда как среди женщин их оказалось несколько больше - 13%. –азличие минимальное, но тем не менее статистически значимое (напомним, что эти данные получены на объединенном массиве питерского "гиперопроса", содержавшего почти дес€ть тыс€ч единиц наблюдени€). ≈ще заметнее отличаютс€ мужчины по частоте встречающихс€ среди них индивидуальных оптимистов. ≈сли среди женщин оптимисты составили 37,5%, то среди мужчин - 42%. ѕри этом женский индекс индивидуального экономического пессимизма почти в полтора раза выше мужского - 0,35 (13,0%/37,5%) против 0,27 (11,5%/42%). јналогичное соотношение мужского и женского пессимизма/оптимизма было зафиксировано в это врем€ (весной 2000 года) и в —амаре. ѕравда, по относительно численности индивидуальных пессимистов самарские мужчины и женщин практически не различались - у тех и других весной 2000 года было по 13,5% опасавшихс€ понижени€ уровн€ своего благососто€ни€. ќднако по численности индивидуальных оптимистов самарские мужчины, точно так же как питерские, своих женщин заметно превзошли: 38,5% против 30,5%.

Ќо в той же —амаре за полгода до этого (осенью 1999 года) обща€ численность индивидуальных пессимистов среди мужчин еще мало отличалась от численности их пр€мых антиподов, ожидавших повышени€ своего благососто€ни€ - 26% против 24%. ƒругое дело женщины, где на 30% опасавшихс€ ухудшени€ своего положени€ приходилось лишь 17,5% оптимисток. »ндекс индивидуального пессимизма мужчин составил 1,08 (26%/24%), у женщин - 1,71 (30%/17,5%).

«а два года до этого, в 1997 году, среди мужчин на 18% пессимистов приходилось 32% их антиподов, в то врем€ как среди женщин ситуаци€ была почти противоположной. ќптимистов тут было просто меньше: на 23% этого "меньшинства" приходилось 27% опасавшихс€ ухудшени€ своего благососто€ни€. ≈сли дл€ мужчин агрегированный показатель пессимизма в 1997 году был много ниже единицы - 0,56 (18%/32%), то дл€ женщин он был не только заметно выше этой разделительной черты, но и в два с лишним раза выше, чем у мужчин, а именно - 1,17 (27%/23%).

ќб относительной экономической депривации женщин в нынешних услови€х известно достаточно много, и пытатьс€ опровергнуть этот факт просто бессмысленно. “ем не менее, как свидетельствует статистика, подавл€ющее большинство женщин (как, впрочем, и мужчин) €вл€етс€ членами семей, вторую половину (или иную часть) которых составл€ют мужчины, в большинстве своем ожидающие повышени€ своего индивидуального, а значит и семейного, благополучи€. —емьи, в которых одна половина уверенно повышает свое благососто€ние, в то врем€ как друга€ ее часть движетс€ в противоположном направлении, если и существуют в нашей действительности, то скорее как достаточно редка€ девиаци€. ≈сли же гендерную контрастность индивидуального оптимизма/пессимизма прин€ть за свидетельство "материальной" (а не психической и социальной) реальности, то одновременно придетс€ признать и то, что вышеописанна€ семейна€ девиаци€ существует как статистическа€ норма. ≈сли же это не так, то повышенный женский пессимизм, скорее всего, €вл€етс€ еще одним про€влением хорошо известной психологам повышенной "женской" тревожности и, не исключено, - свидетельством женской социальной нормы воспри€ти€ будущего. ¬ то же врем€, нельз€ не заметить тенденции к унификации этих норм.

“аблица 4
»ндивидуальный оптимизм в различных группах зан€тости населени€ ѕетербурга (2000 год, N=9560)

 

ѕесси- мисты

—ред. √руппа

ќпти- мисты

 -во человек

»ндекс пессимизма

—туденты и учащиес€

–аботники:

√оспредпри€тий

јкционированных

„астна€ экономика

ѕенсионеры

Ѕезработные

ѕрочие

6,7

12,4

11,2

8,4

19,8

13,1

10,4

41,5

51,7

51,5

42,1

48,7

48,5

51,3

51,8

36,0

37,6

49,6

31,4

38,3

38,3

1090

2677

1326

1567

1941

480

472

0,12

0,34

0,30

0,17

0,63

0,34

0,27

»“ќ√ќ

12,4

48,1

39,5

9560

0,31

–азличи€ми перспектив изменений реальных доходов определена и дифференциаци€ пессимизма/оптимизма в социально-экономических группах зан€тости.  ак видно из таблицы 4, индивидуальный оптимизм тех, кто зан€т в частном секторе экономики, заметно превосходит не только оптимизм работников бюджетных организаций, но и оптимизм работников недавно акционированных предпри€тий. ≈сли среди работников частных предпри€тий повышени€ своего благососто€ни€ ожидает практически каждый второй (49,6%), то среди зан€тых в других секторах экономики такой оптимизм встречаетс€ почти в полтора раза реже, а индекс индивидуального пессимизма примерно вдвое выше.

Ќельз€ не заметить того, что индивидуальный оптимизм работников акционированных предпри€тий существенно уступает оптимизму зан€тых в изначально частном секторе. ѕохоже, что акционирование экономики пока еще не дало ее работникам даже той уверенности в завтрашнем дне, которую еще сохран€ют (или уже приобрели) нынешние государственные служащие и прочие "бюджетники". Ёто, однако, не должно создавать иллюзий, что частна€ экономика не может в нынешних российских услови€х про€вить своих преимуществ. ћожет, и уже про€вл€ет. Ќо не та промежуточна€, к которой пока относитс€ больша€ часть недавно акционированных предпри€тий, а собственно частна€, не несуща€ в себе "родимых п€тен" своего социалистического прошлого.

¬ 1997, и в 1999 году экономический пессимизм зан€тых на государственных предпри€ти€х также был ниже, чем у работников относительно недавно акционированных производств. —реди зан€тых в собственно частной экономике (в большинстве своем работающих там по найму) численность индивидуальных экономических оптимистов была почти на четверть больше численности их антиподов, о чем и свидетельствует соответствующий показатель - 0,80 (21.5%/26.8%).

¬ 1997 году среди зан€тых в частной экономике веривших в близкое повышение своего благососто€ни€ было ровно в три раза больше, чем их антиподов, а соответствующий показатель равн€лс€ 0,33 (13%/39%). ѕо общероссийским данным ¬÷»ќћ, численность индивидуальных экономических оптимистов, ожидавших тогда улучшени€ своего материального положени€, среди зан€тых в частной экономике была в два с лишним раза выше, чем среди работников государственных предпри€тий и учреждений.  онечно после "дефолта" и среди "частников" оптимизма заметно поубавилось. Ќо и в 1999 году среди зан€тых в частной экономке, несмотр€ на общее понижение экономического оптимизма, он по-прежнему преобладал.

“аблица 5
»ндивидуальный оптимизм в различных группах зан€тости населени€ —амары (1999 год, N=3977)

 

ѕесси- мисты

—ред. группа

ќпти- мисты

 -во человек

»ндекс пессим

—туденты и учащиес€

–аботники:

√оспредпри€тий

јкционированных

„астна€ экономика

ѕенсионеры

Ѕезработные

ѕрочие

18,4

31,6

36,9

22,8

51,3

39,7

20,4

51,5

49,7

47,4

44,8

38,3

38,7

43,9

30,1

18,7

15,6

32,4

10,5

21,6

35,7

365

1087

639

645

860

282

98

0,61

1,69

2,37

0,70

4,89

1,84

0,57

»“ќ√ќ

34,4

45,3

20,3

3977

1,69

Ќаиболее контрастно преобладание индивидуального оптимизма среди учащихс€. ¬ ѕетербурге в 2000 году, как можно увидеть по таблице 4, на каждого пессимиста, опасающегос€ ухудшени€ своего материального благососто€ни€, приходитс€ примерно восемь ожидавших повышени€ своего благососто€ни€. ¬ это же врем€ (весной 2000 года) примерно такое же соотношение оптимистов и пессимистов было зафиксировано и в —амаре. «а полгода до этого (осенью 1999 года) среди самарских учащихс€ на одного пессимиста, опасавшегос€ понижени€ своего благополучи€, приходилось втрое больше ожидавших пр€мо противоположного. ќб этом свидетельствует показатель индивидуального пессимизма - 0,35 (11,5%/32,7%), ненамного отличающийс€ от аналогичного показател€, полученного на данных 1997 года, - 0,23 (10%/43%).

” неработающих пенсионеров воспри€тие своих экономических перспектив не столь позитивно. ѕравда, в 2000 году и среди них оптимисты по своей численности почти в полтора раза превосход€т своих антиподов. Ќе исключено, что это отзвук серии инициированных новым президентом повышений размеров пенсий. Ќо еще совсем недавно ситуаци€ была пр€мо противоположной. ќсенью 1999 года у пенсионеров на 44% индивидуальных экономических пессимистов приходилось чуть ли не вчетверо меньша€ численность их антиподов, что и отразилось в соответствующем показателе пессимизма этой группы - 3,52 (44,0%/12,5%).

¬ 1997 году численность индивидуальных экономических пессимистов, опасавшихс€ дальнейшего ухудшени€ своего материального положени€, составл€ла здесь 41%, то есть отличалась от 1999 года на величину стандартной ошибки измерени€. ¬ то же врем€ численность оптимистов, веривших в близкое повышение своего материального благососто€ни€, составл€ла 12%, то есть практически не отличалась от 1999 года. ћало отличалс€ и агрегированный показатель пессимизма - 3,42 (41%/12%). ќднако, общий уровень индивидуального пессимизма в 1999 году был заметно выше, чем в 1997 году (1,39 против 0,85). ѕохоже, что августовский кризис 1998 года, заметно повысив общий уровень индивидуального экономического пессимизма населени€, почти не повли€л на пессимизм неработающих пенсионеров (основной удар этот кризис нанес по-видимому по зан€тым на акционированных предпри€ти€х, где численность оптимистов упала с 24% до 13%, а индекс пессимизма повысилс€ почти втрое - с 1,0 до 2,81; и по зан€тым в частной экономике, где численность оптимистов упала с 39% до 26,8%, а индекс пессимизма повысилс€ с 0,33 до 0,80).

ќбратим внимание на устойчивость другой менее броской закономерности, заслоненной крайне неблагополучной (по сравнению с другими социальными группами) ситуацией у пенсионеров и просто пожилых людей. —реди наиболее пожилых людей, больша€ часть которых уже не в состо€нии работать (и живет, в основном, на свою нынешнюю пенсию, нередко дополн€емую разнообразными "вкладами" более молодых членов семьи), численность индивидуальных экономических пессимистов уже несколько лет ћ≈Ќ№Ў≈ суммарной численности тех, кто не ожидает никаких изменений в своем материальном положении, либо даже предполагает его улучшение. Ќапомним, что численность пессимистов в этой социальной группе осенью 1999 года равн€лась 44,1%, что много больше, нежели их пр€мых антиподов; но остальные 55,9% представителей этой социальной группы, как минимум, не опасались ухудшени€ своего материального положени€.

“ака€ же ситуаци€ отмечалась и в предыдущем исследовании, когда 41% пенсионеров, склонных к индивидуальному пессимизму, "уравновешивались" 59% Ќ≈ опасающихс€ дальнейшего ухудшени€ своего материального положени€. „тобы оценить эти не сразу бросающиес€ в глаза факты, вспомним общее распределение пессимизма/оптимизма, характеризовавшее в 1991-1992 гг. все население, а не наиболее обездоленную его часть. “огда общее количество индивидуальных экономических пессимистов, почти панически опасавшихс€ дальнейшего ухудшени€ своего и без того резко ухудшившегос€ положени€, вплотную приближалось к ста процентам. »наче говор€, не только накануне августовского кризиса, но и через год после него экономически наиболее депривированна€ часть населени€ (неработающие пенсионеры) оценивала свои перспективы с большим оптимизмом (или, как минимум, с меньшим пессимизмом), чем накануне и в самом начале реформ оценивало свои перспективы все население региона.

8. ¬оронка катастрофизма

ѕредставление отдельного человека о перспективах своего индивидуального экономического положени€ опираетс€ на учет не только собственного экономического потенциала.  ак правило, оно формируетс€ и существует в контексте представлений и гипотез о перспективах развити€ достаточно широкого круга значимых дл€ этого внешних обсто€тельств. — целью вы€влени€ взаимосв€зи индивидуального пессимизма/оптимизма с релевантным социальным контекстом мы попытались в 1999 году, нар€ду с представлением опрашиваемых о своих индивидуальных экономических перспективах (их индивидуальном пессимизме/оптимизме), вы€вить и представление об аналогичных перспективах окружающих их людей, а также о перспективах развити€ экономической ситуации в городе и, наконец, - о перспективах развити€ экономической ситуации в стране.

 ак мы помним, оценива€ свои индивидуальные экономические перспективы в 1999 году, примерно половина (51%) опрошенных высказали предположение о том, что в ближайшее врем€ их материальное положение скорее всего никак не изменитс€. Ёкономические перспективы окружающих в представлении тех же респондентов были еще более статичными: почти две трети (64,5%) опрошенных полагали, что материальное положение большинства окружающих их людей в ближайшее врем€ практически никак не изменитс€. ѕредполагал некоторое ухудшение экономического положени€ окружающих примерно каждый п€тый (19,5%), и лишь один из двадцати (5%) полагал, что ухудшение может быть весьма заметным. ¬ целом, 24,5% "локальных пессимистов", так или иначе опасавшихс€ ухудшени€ материального положени€ окружающих, противосто€ли 10,9% (то есть в два с лишним раза меньше) "локальных оптимистов", с той или иной уверенностью предполагавших повышение благососто€ни€ большинства окружающих их людей.

ќжидани€ стабильности (неизменности) преобладали и по отношению к экономической ситуации в городе, и по отношению к экономической ситуации в стране. ќднако если на фоне первой половины ожидавших экономической стабильности в городе во второй половине ожидани€ негативных и позитивных изменений почти уравновешивали друг друга (26% против 24,5%), то по отношению к перспективам экономической ситуации в стране така€ сбалансированность отсутствовала.  оличество социальных пессимистов, ожидавших дальнейшего ухудшени€ общей экономической ситуации в стране, не только в два с половиной раза превосходило численность социальных оптимистов (о чем говорит значение индекса социального пессимизма, рассчитанного через отношение полюсов - 2.58), но и приближалось к численности ожидавших сохранени€ стабильности (неизменности) нынешнего экономического положени€ в стране (40,2% против 44,2%).

»наче говор€, уровень оптимизма по отношению к экономической ситуации в своем почти двухмиллионном городе у жителей —амары значительно превосходил сложившийс€ к 1999 году уровень их социального оптимизма по отношению к общей экономической ситуации в стране. ѕохоже, что здесь мы столкнулись с одним из про€влений эффекта расшир€ющейс€ негативной воронки - следствием воздействи€ нынешних средств массовой коммуникации, отмечавшимс€ ранее не только нами. —уть этого эффекта заключаетс€ в том, что чем дальше от собственного опыта взаимодействи€ с оцениваемым социальным объектом находитс€ современный российский "наблюдатель", оценивающий этот объект, чем больше его представление об этом объекте опосредуетс€ информацией и сообщени€ми средств массовой коммуникации, тем негативней его оценка состо€ни€ этого объекта.

ќ существовании этого эффекта свидетельствовал не только более высокий уровень (по сравнению с индивидуальным и локальным) социального пессимизма, но и то, что средние оценки индивидуального или семейного благополучи€ (основанные на собственном опыте оценивающего), как правило, были заметно выше средних оценок более общей социальной ситуации (представление о которой, как правило, формируетс€ на основе различных сообщений средств массовой коммуникации). “очно так же формирование представлений горожанина о ситуации в относительно более узкой локальности - городе - с его собственным опытом св€зано, как правило, заметно сильнее, чем формирование его представлений о ситуации в более широком социальном пространстве - стране.

Ётот эффект негативно расшир€ющейс€ воронки неоднократно фиксировалс€ в различных исследовани€х. ќднако представл€етс€, что, несмотр€ на его воспроизводимость, он отнюдь не универсален дл€ всех состо€ний социального сознани€. ¬ нашем недавнем социалистическом прошлом, как правило, наблюдалась пр€мо противоположна€ ситуаци€, когда под целенаправленным воздействием тотальной партийно-государственной идеологической машины р€довой гражданин видел и понимал "большой мир" (—оветский —оюз, декларируемые в нем идеи и цели, его основных героев и персонификаторов и т.д.) сквозь призму идеализированных стереотипов о безусловной позитивности этого мира. ѕри этом собственный негативный опыт взаимодействи€ с частными про€влени€ми этого "большого мира", сплошь и р€дом противоречащий этой общей идеализации, приписывалс€ недостаткам или злому умыслу конкретных персонажей "малого мира", с которыми этому наблюдателю случалось столкнутьс€, как с досадным исключением из общей закономерности. –ационализаци€ осуществл€лась по схеме: "¬ целом наше общество почти идеально, но у нас в коллективе... (бригаде, на заводе, в городе и т.п.)".

ѕротиворечие между весьма заметным (если не преобладающим) в современной массовой коммуникации "катастрофическим сознанием" (версией о надвигающейс€ на страну катастрофе) и обыденным житейским опытом и практиками подавл€ющего большинства нынешних росси€н нетрудно увидеть и в абсолютных значени€х показателей, приведенных выше. ƒопущение того, что твою семью, окружающих, город или страну в целом ожидает некоторое ухудшение экономической ситуации можно счесть признаком индивидуального или социального пессимизма, но на свидетельство катастрофического сознани€ такой индикатор определенно не выт€гивает.   этому может быть причастно опасение более сильного - €вного ухудшени€ ситуации. Ќо €вного ухудшени€ своего материального положени€ даже в 1999 г. опасались лишь 7% опрошенных; аналогичного ухудшени€ у большинства окружающих- 5%; €вного ухудшени€ экономической ситуации в городе - 6%;, а аналогичного ухудшени€ ситуации в стране - 9%.

9. —в€зь индивидуального сознани€ с различными уровн€ми социального

 ак видим, индивидуальное сознание упорно сопротивл€етс€ нав€зываемой ему версии о надвигающейс€ экономической катастрофе, и в своем видении мира и его перспектив опираетс€ по преимуществу на иную оценку фактов своего житейского опыта и практик. “ем не менее, представлени€ о собственных перспективах, как правило, достаточно тесно св€заны с представлени€ми о перспективах окружающих. ¬ 1999 г. почти три четверти (72,3%) ожидавших €вного ухудшени€ материального положени€ большинства окружающих опасались такого же ухудшени€ собственного материального положени€ (обратна€ зависимость не столь жестка: среди опасавшихс€ €вного ухудшени€ своего материального положени€ такого же ухудшени€ у большинства окружающих опасались лишь около половины - 51%).

ѕочти две трети (63,3%) не ожидавших никаких изменений в материальном положении большинства окружающих не ожидали и изменений в собственном материальном положении. », наконец, практически две трети (64.9%) ожидавших улучшени€ материального положени€ окружающих ожидали такого же улучшени€ в собственном благополучии (поскольку индивидуальных оптимистов было вдвое больше, чем оптимистов "локальных", то обратна€ зависимость намного слабее: среди ожидавших повышени€ своего благососто€ни€ такого же повышени€ благососто€ни€ окружающих ожидали лишь около трети - 34,5%, тогда как большинство - 58,2% - предчувствававших повышение своего благососто€ни€ полагали, что материальное положение окружающих останетс€ при этом неизменным).  ак видим, индивидуальные опасени€ негативных перспектив экстраполируютс€ на окружающих с большей легкостью, нежели позитивные ожидани€. »наче говор€, индивидуальный пессимизм чреват пессимизмом социальным, тогда как индивидуальный оптимизм еще не делает человека социальным оптимистом.

¬се эти свидетельства св€зи индивидуального экономического оптимизма/пессимизма с локальным наход€т свое обобщенное выражение в значении коэффициента коррел€ции —пирмена (дл€ пор€дковых переменных) r = + 0,513. Ётот коэффициент фиксирует общую тесноту св€зи первичного показател€ индивидуального оптимизма/пессимизма с показателем ожиданий изменений в ближнем окружении. —в€зь, как видим, достаточно тесна€. ќднако не настолько, чтобы содержание, сто€щее за каждым из двух показателей, можно было считать тождественным.

ѕредставлени€ о собственных перспективах достаточно тесно св€заны не только с представлени€ми о перспективах благососто€ни€ окружающих, но и с представлени€ми о перспективах экономической ситуации в городе. —выше половины (54%) ожидающих €вного ухудшени€ экономической ситуации в городе опасаютс€ такого же ухудшени€ собственного материального положени€ (обратна€ зависимость чуть слабее: среди опасающихс€ €вного ухудшени€ своего материального положени€ такого же ухудшени€ ситуации в городе опасаютс€ лишь около половины - 47,5%). ѕримерно три п€тых (59,7%) не ожидающих никаких изменений в городской экономической ситуации не ожидают и изменений в собственном материальном положении. » наконец, двое из п€ти (41,8%) ожидающих улучшени€ городской экономической конъюнктуры ожидают такого же улучшени€ в собственном благополучии.  ак видим, индивидуальные опасени€ негативных перспектив экстраполируютс€ на окружающую городскую действительность примерно так же, как и позитивные ожидани€.

»наче говор€, в отличие от предыдущего случа€, индивидуальный пессимизм чреват пессимизмом социальным примерно так же, как индивидуальный оптимизм - социальным оптимизмом. ¬се эти свидетельства св€зи индивидуального экономического оптимизма/пессимизма с ограниченным в рамках города социальным наход€т свое обобщенное выражение в значении коэффициента коррел€ции —пирмена r =0,405. —в€зь, как видим, достаточно тесна€, однако значительно уступающа€ рассмотренной выше св€зи межу индивидуальным оптимизмом/пессимизмом и представлением о перспективах благополучи€ окружающих.

ѕредставлени€ о собственных перспективах с общими представлени€ми о перспективах развити€ экономической ситуации в стране - социальным пессимизмом/оптимизмом - св€заны еще менее тесно, чем с представлени€ми о перспективах более близких социальных объектов. Ћишь 42,5% ожидающих €вного ухудшени€ экономической ситуации в стране опасаютс€ такого же ухудшени€ собственного материального положени€. ќбратна€ зависимость заметно жестче: среди опасающихс€ €вного ухудшени€ своего материального положени€ такого же ухудшени€ ситуации в –оссии опасаютс€ свыше половины - 55,6%.

ћенее половины (44,9%) ожидающих улучшени€ общероссийской экономической конъюнктуры ожидают такого же улучшени€ в своем собственном благополучии. ѕоскольку индивидуальных оптимистов несколько больше, чем социальных, то обратна€ зависимость намного слабее: среди ожидающих повышени€ своего благососто€ни€ такого же улучшени€ общероссийской ситуации ожидает лишь около трети - 34,3%, тогда как большинство (43%) предчувствующих повышение своего благососто€ни€ полагают, что экономическа€ конъюнктура в городе останетс€ неизменной, а почти каждый четвертый (23,2%) допускает, что экономическа€ ситуаци€ в стране может ухудшитьс€.

 ак видим, индивидуальные опасени€ негативных перспектив экстраполируютс€ на общую российскую действительность с большей легкостью, нежели позитивные ожидани€. ¬се эти свидетельства св€зи индивидуального экономического оптимизма/пессимизма с очерченным общероссийскими границами социальным наход€т свое обобщенное выражение в значении коэффициента коррел€ции —пирмена r =0,355. Ётот коэффициент фиксирует общую тесноту св€зи первичного показател€ индивидуального оптимизма/пессимизма с показателем ожиданий изменений общероссийской экономической ситуации, выступающей общим обсто€тельством реализации индивидуального благососто€ни€ индивида. —в€зь достаточно тесна€ (r > 0.06 - критическое значение дл€ p > 0.99), однако значительно уступающа€ рассмотренным выше св€з€м индивидуального оптимизма/пессимизма с локальным и городским.

 ак видим, собственные представлени€ об объектах и ситуаци€х, непосредственно присутствующих в жизненном опыте отдельно вз€того индивида в их относительно детальной конкретике, равно как и субъективное отношение к этим объектам и ситуаци€м, могут обнаруживать достаточно высокую степень независимости от ценностно-нормативных координат социальности, в которые погружен данный индивид. ќднако это пространство "независимости" у вс€кого отдельного индивида, как правило, достаточно ограничено. ќсновна€ же часть индивидуального сознани€ находитс€ под непосредственным вли€нием информации, актуально присутствующей в социуме и воздействующей на сознание и поведение индивида как через его непосредственное социальное окружение (не пространственное, а именно социальное окружение, включающее совокупность различных референтных групп и "незримых колледжей"), так и через массовые коммуникации.

«аключение

ѕодвод€ итог, напомним основные результаты, зафиксированные в приведенном выше анализе.

ѕериод тотального социального стресса от столкновени€ практически всего российского населени€ с принципиально новыми услови€ми постсоветской повседневности дл€ большинства населени€ в насто€щее врем€ осталс€ позади. ѕик этого стресса пришелс€ на конец 1991 - начало 1992 года и был вызван не столько стартом "освобождени€ цен", сколько не сразу осознанным началом кардинальной трансформации общества, сделавшей значительную часть важнейших навыков и ценностно-нормативных координат, интернализованных в услови€х советского образа жизни, непригодными в новых социально-экономических услови€х.

»зменени€ общего уровн€ оптимизма/пессимизма не всегда однонаправленны и нередко поход€т на случайные колебани€. Ќо более внимательный взгл€д на эти колебани€ позвол€ет заметить, как минимум, три вполне отчетливые тенденции. ¬о-первых, за внешне несколько хаотичными колебани€ми индивидуального оптимизма/пессимизма просматриваетс€ достаточно отчетлива€ сезонна€ составл€юща€, согласно которой уровень оптимизма осенью (в окт€бре-но€бре), как правило, начинает понижатьс€ и до феврал€-марта находитс€ на своем циклическом минимуме; после чего обозначаетс€ его весенне-летнее повышение, продолжающеес€ вплоть до завершени€ этого цикла в окт€бре-но€бре.

¬о-вторых, колебани€ относительной численности оптимистов, ожидающих повышени€ своего благососто€ни€, обнаруживают определенную синхронность и с изменени€ми макроэкономической и политической ситуации в стране. ”худшение экономической ситуации, инфл€ци€ или увеличение политической неопределенности ведет к повышению численности пессимистов (наиболее €ркие про€влени€: €нварь 1992 и сент€брь 1998 года); понижение темпов инфл€ции и уровн€ политической напр€женности, как и другие симптомы улучшени€ общей экономической ситуации, порождают противоположные тенденции - снижение уровн€ индивидуального пессимизма.

», наконец, если отвлечьс€ от сезонных и частных колебаний, вызванных изменени€ми социально-экономической ситуации в обществе, и обратитьс€ к общей траектории индивидуального экономического оптимизма/пессимизма, то мы увидим, что фиксируема€ численность пессимистов, опасающихс€ ухудшени€ своего благососто€ни€, очень медленно, но неуклонно сокращаетс€. ќсенью 1991 года количество индивидуальных пессимистов достигало 60%; в 1992 году - 55%; в 1993 году - 49%; в 1995 году - 27%; в 1997 году - 23%. ¬ 2000 году, через дес€ть лет после начала экономических преобразований, в наблюдаемых регионах осталось лишь 12-13% пессимистов, опасающихс€ ухудшени€ своего материального благососто€ни€.

ѕроцесс освоени€ навыков, обеспечивающих человеку реализацию его основных (обычных дл€ него) потребностей, и интернализаци€ (освоение) ценностно-нормативных представлений, соответствующих новой формирующейс€ сейчас действительности, характеризуетс€ сильной социально-структурной дифференциацией. Ёто про€вл€етс€, в первую очередь, в адаптивном противосто€нии поколений, чьи повседневные навыки и ценностно-нормативные представлени€ были приобретены и сформированы до начала социальной и экономической трансформации советского общества (в "доперестроечное врем€"), и поколени€, свободного от груза ранее освоенных поведенческих техник и ценностно-нормативных координат, чь€ первична€ социализаци€ происходила и происходит в новых социально-экономических услови€х. ќдним из наиболее €рких про€влений этого "противосто€ни€" €вл€етс€ почти всеобщий экономический оптимизм одних и преобладание пессимизма у других, что свидетельствует об адаптированности первых и адаптационных проблемах последних.

—ущественное вли€ние на адаптивный потенциал личности и формирование у нее соответствующих оптимистических (или пессимистических) представлений о собственном будущем оказывает его готовность (или неготовность) к прин€тию на себ€ ответственности за свое благососто€ние. «а последние дес€ть лет во всех группах, родившихс€ до первых полетов человека в космос, показатель интернальности атрибуции ответственности рос относительно медленно или сохран€лс€ примерно на том же уровне. ” довоенного поколени€ этот показатель находитс€ примерно на том же уровне, что дес€ть лет назад. —реди тех, кто родилс€ после первых полетов в космос, показатель интернальности атрибуции ответственности вырос за это врем€ практически вдвое. Ёто значит, что среди поколений, завершавших свое образование после начала "перестройки", численность интерналов стала больше количества их антиподов. ƒл€ этого поколени€ уже не характерна многовекова€ традици€ (все еще сохран€юща€ свое вли€ние в нашем обществе) отсылать основную ответственность за благополучие отдельного человека к внешним, не завис€щим от него обсто€тельствам.

—ущественное вли€ние на формирование оптимистических представлений о собственном будущем оказывает также близость человека к активной де€тельностной практике. Ёто вли€ние обнаруживает себ€, в частности, в социально-экономической, социально-профессиональной и гендерной дифференциации группового экономического оптимизма/пессимизма.

¬ целом проведенный анализ показывает, что сокращение количества индивидуальных пессимистов подготовлено не только всем дес€тилетним периодом "внешних" социально-экономических и политических трансформаций, но и внутренними изменени€ми в мировоспри€тии и освоении новых социальных навыков значительной частью российского населени€.

Ћитература

1. √ордон Ћ.ј. ќбласть возможного. ћ., 1995. —. 192; он же: ќбщество "недовольных" (ќсобенности массового сознани€ в переходный период) // ѕолис, 1998, N3, сс.32-48; ћуздыбаев  . —тратеги€ совладани€ с жизненными трудност€ми: теоретический анализ// ∆урнал социологии и социальной антропологии, 1998. “ом I,N 2, сс.102-112. ќн же: ‘еноменологи€ надежды//ѕсихологический ∆урнал, 1999, т. 20, N 3, сс. 18-27. ќн же: »змерение надежды// ѕсихологический журнал, 1999,т. 20, N 4, сс. 26-35.

2. »нглхарт –. ѕостмодерн: мен€ющиес€ ценности и измен€ющиес€ общества // ѕолитические исследовани€, 1997, N4, сс. 6-32. Ћевада ё.ј. —оциальные типы переходного периода: попытка характеристики. Ёкономические и социальные перемены: ћониторинг общественного мнени€. ¬÷»ќћ - »нтерцентр - јЌ’. ћ.: јспект-ѕресс, 1997. N 2. —с. 9-15. Ѕурмыкина ќ.Ќ., Ќечаева Ќ.ј. —оциокультурные аспекты адаптации населени€ к рыночной экономике. —ѕб: —ѕб филиал »нститута социологии –јЌ, 1998.

3. ћуздыбаев  . ѕсихологи€ ответственности. Ћ., 1983.

4. Goodhart D.E. The effects of positive and negative thinking on performance // Journal of Personal and Social Psychology. 1986. V. 51. P. 117-124.

5. ƒокторов Ѕ.«. –осси€ в европейском социокультурном пространстве// —оциологические исследовани€, 1994, N3. —c. 4-19.

Inglehart, R. Culture Shift in Advanced Industrial Society. Princeton, 1990; Inglehart R. Modernization and Postmodernization. Cultural, Economic and Political Change in 43 Societies. Princeton, Princeton University Press, 1997; Tellegen, A. Differential Personality Questionnare. University of Minnesota, 1979.

6.  он ».—. —оциологи€ личности. ћ.: ћысль, 1967.

7. Ћевада ё. ѕ€тилетние группы - п€тилетние сдвиги (опыт ретроспективного лонгитюда) // Ёкономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнени€, 1999, N2, с. 19-24;

8. ћ.ћацкевич, Ћ. есельман. »зменение политических ориентаций различных социальных групп (по материалам исследований в ћоскве, ѕетербурге, —амаре и  емерове) // ќбраз мыслей и образ жизни.- ћ., »— –јЌ, 1996, сс.104-146.

9. јхиезер ј.—. ∆изнеспособность российского общества// ќбщественные науки и современность, 1996, N6; ƒокторов Ѕ.«. –осси€ в европейском социо культурном пространстве // —оциологические исследовани€, 1994, N3. cc. 4-19; ƒубин Ѕ. √руппы, институты и массы: культурна€ репродукци€ и культурна€ динамика в сегодн€шней –оссии // Ёкономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнени€, 1998, N4, с.22-32.

10.  есельман Ћ. —оциально-структурные особенности адаптации жителей —амары к новым экономическим услови€м// ѕоведение и ценностные ориентации различных социальных групп населени€ —амары. »нформационный бюллетень. - —амара: —амарский областной ‘онд социальных исследований, 1995, N6; ¬.«воновский, ћ.ћацкевич. ѕоведение и ценностные ориентации различных социальных групп населени€ —анкт-ѕетербурга и —амары// ÷енностные ориентации и социальное поведение в измен€ющихс€ услови€х. –егиональные аспекты. - —амара, 1995, сс. 44-64.

11. Ќаумова Ќ.‘. —оциальна€ политика в услови€х запаздывающей модернизации // —оциологический журнал. 1994. N1. —с. 6-21. ќна же: –ецидивирующа€ модернизаци€ в –оссии как форма развити€ цивилизации.// —оциологический журнал. 1996, N3/4. —с. 5-28.

12.√оловаха ≈.». ѕанина Ќ.¬. »нтегральный индекс социального самочувстви€.  иев: »нститут социологии ЌјЌ ”краины, 1997.

13. Cantril, H. The pattern of human concerns. New Brunswick, NJ: Rutgers University Press, 1965; Freedman, J. Happy people: What happiness is, who has it, and why. New York: Harcourt Brace Jovanovich, 1978.

14. Diener, E. Subjective Well-being// Psychological Bulletin, 1984, Vol.95, N 3, 542-575; Diener, E., Larsen, R.J., & Emmons,R.A. (1984). Person x situation interactions: Choice of situations and congruence response models // Journal of Personality and Social Psychology, 1984.

15. Bradburn, N.M. The structure of psychological well-being. Chicago: Aldine, 1969; Bradburn, N.M.,& Caplovitz, D. Reports on happiness. Chicago: Aldine, 1965; Cantril, H. The pattern of human concerns. New Brunswick, NJ: Rutgers University Press, 1965; Maslow, A.H. Motivation and Personality. New York: Harper and Row, 1970.

16. Campbell, A., Converse, P.E., & Rodgers, W.L. The quality of American life: Perceptions, Evaluations, and Satisfactions. New-York: Russel Sage Foundation, 1976; Gallup, G.H. Human needs and satisfactions: A global survey // Public Opinion Quarterly, 1976-1977, 40, 459-467.

17. „еловек и его работа / под ред. ¬.ј.ядова. ћ.: ћысль, 1967;  итвель “.ќ социально-психологических проблемах удовлетворенности трудом. - “аллин: »нститут истории јЌ Ё——–, 1974. —. 134; —оциально-психологический портрет инженера/ под ред. ¬.ј.ядова. ћ.: ћысль, 1977; —аморегул€ци€ и прогнозирование социального поведени€ личности / под ред. ¬.ј.ядова. Ћ.: Ќаука, 1979;

18. —оциологи€ в –оссии / под ред. ¬.ј.ядова. ћ.: Ќа ¬оробъевых горах, 1996; јлексеев ј.Ќ. ƒраматическа€ социологи€ (Ёксперимент социолога-рабочего). ћ.:»— –јЌ, 1997. —. 656.

19. ядов ¬.ј. —оциологическое исследование. ћетодологи€, программа, методы. ћ.: Ќаука, 1987; (второе издание) ћ.:Ќаука, 1992; “ретье, дополненное и исправленное издание. —амара:—амарский университет. 1995;

20. Campbell, A., Converse, P.E., & Rodgers, W.L. The quality of American life: Perceptions, Evaluations, and Satisfactions. New-York: Russel Sage Foundation, 1976; Inglehart, R. Culture Shift in Advanced Industrial Society. Princeton, 1990; Inglehart R. Modernization and Postmodernization. Cultural, Economic and Political Change in 43 Societies. Princeton, Princeton University Press, 1997; Tellegen, A. Differential Personality Questionnare. University of Minnesota, 1979.

21.  есельман Ћ., ћацкевич ћ. ¬ариации на тему оптимизма//"—мена", €нварь, 1991; они же: «а год в ѕетербурге стало больше "индивидуальных оптимистов" // —анкт-ѕетербургское Ёхо, май, 1993.

22. «убова Ћ.,  овалева Ќ.,  расильникова ћ. ƒинамика экономического положени€ росси€н//Ёкономические и социальные перемены: ћониторинг общественного мнени€. 1993, N2, —с. 20-21;  расильникова ћ., Ќиколаенко —. »ндекс потребительских настроений // Ёкономические и социальные перемены: ћониторинг общественного мнени€. 1994, N2, —. 46-50; «убова Ћ.,  овалева Ќ. ћатериальное положение и оценки потребительского рынка //Ёкономические и социальные перемены. 1995, N 1, —с. 34-37; »брагимова ƒ.,  расильникова ћ., Ќиколаенко —. »ндекс потребительских настроений // Ёкономические и социальные перемены. 1996, N6, —с. 36-41.

23. ћ.ћацкевич. –€ды пессимистов редеют// –ейтинг. 1992, N5.

24. Ўтомпка ѕ. —оциологи€ социальных изменений/ пер.с англ. ѕод ред. ¬.ј.ядова. ћ.: јспект ѕресс, 1996. —с. 58-59.

25. Ёкономические и социальные перемены: ћониторинг общественного мнени€. ¬÷»ќћ - »нтерцентр - јЌ’. ћ.: јспект-ѕресс, 1997. N 1. —с. 69-71.

26.  есельман Ћ. —оциально-структурные особенности адаптации жителей —амары к новым экономическим услови€м// ѕоведение и ценностные ориентации различных социальных групп населени€ —амары. »нформационный бюллетень. —амара: —амарский областной ‘онд социальных исследований, 1995, N 6; «воновский ¬., ћацкевич ћ. ѕоведение и ценностные ориентации различных социальных групп населени€ —анкт-ѕетербурга и —амары// ÷енностные ориентации и социальное поведение в измен€ющихс€ услови€х. –егиональные аспекты. —амара, 1995. ћацкевич ћ.,  есельман Ћ. »зменение политических ориентаций различных социальных групп (по материалам исследований в ћоскве, ѕетербурге, —амаре и  емерове) // ќбраз мыслей и образ жизни. ћ., »— –јЌ, 1996. —с.104-146.

27. ƒокторов Ѕ.«. ѕредложени€ по оплате труда работников участвующих в проведении прикладных социологических исследований ћ.: »— јЌ ———–. 1988. —. 57.

28. —аганенко √.». Ќадежность результатов социологического исследовани€. Ћ.: Ќаука, Ћенингр. отд., 1981; ѕаниотто ¬.».  ачество социологической информации.  иев: Ќаукова думка, 1986.

29.  есельман Ћ.≈., ћацкевич ћ.√. »ндивидуальный экономический оптимизм/пессимизм в трансформирующемс€ обществе // —оциологический журнал, 1998, N 1/2, сс. 39-54.

30.  есельман Ћ.≈., ћацкевич ћ.√. Iндивiдуальний оптимiзм /песимiзм в сучаснiй росiйскiй трансформацii // —оциологi€: теорi€, методи, маркетинг.  иев, 1998 N 1/2. сс.164-175 (на украинском €зыке);

31.  есельман Ћ.≈., ћацкевич ћ.√. ћежгенерационный сдвиг индивидуального экономического оптимизма/пессимизма в современной российской трансформации // ∆урнал социологии и социальной антропологии, —ѕб ‘ »— –јЌ и —ѕб √”, 1998, N 1/2, сс. 113-120.

32.  есельман Ћ.≈. —оциально - демографические факторы профессионально-производственной де€тельности рабочих// "–абочий класс ———– на рубеже 80-х годов"/ под ред. Ћ.ј. √ордона и ј. .Ќазимовой. ћ.: »ћ–ƒ,1981.

33. «аславска€ “.». ƒоходы социальных групп и слоев: уровень и динамика//Ёкономические и социальные перемены: ћониторинг общественного мнени€. 1996, N2, — 7-13. √оловаха ≈.». “рансформирующеес€ общество. ќпыт социологического мониторинга на ”краине.  иев: »нститут социологии ЌјЌ ”краины, 1997. 142с.

Ќазад   содержанию ƒальше
 
 
   наверх 
Copyright © "Ќар ом" 1998-2012 E-mail: webmaster@narcom.ru ƒизайн и поддержка сайта
Rambler's Top100